Сдам квартиру 26.06.15 (В архиве)
Продолжение.
Итак, я стоял и держал в руках эти сумки. С капустой и картофанычем. Стал хорохориться, мол вот продукты покупаю, готовить буду, заодно и мышцы качаю. Но все равно это выглядело жутко блёкло, нашел с чем сравнить, да все что было у меня в обеих сумках плюс сдача в кармане брюк - тьфу, против дня рождения девушки. Другой парнишка, вставший поодаль, позвал, мол они торопятся, Лешка улыбнулся и побежал. Я резво поднял обе сумки и на адреналине пронес их еще метров пятнадцать-двадцать, потом легкие загорелись огнем, заныли плечи и руки. До дома шел, постоянно опуская ношу на асфальт, отдыхая. Опосля ныло все тело, как один большой синяк.
Что поделать, в то время дружок из меня был поганый. Еще даже до этих всех событий, припомнил сейчас, что когда Лешка Топчаев познакомился с девушкой и стал пропадать подолгу, часто, вечно был в блаженной эйфории и с мечтательным выражением на лице, во всяком случае он потом признался, когда мы с Андрюшкой прижали его расспросами. Вроде как её звали Наталья. Фамилия Задворнова, кажется.
Мне было жутко завидно, злился на себя, за то, что такой урод, что никому не нужен. Вот и придумал, что тоже познакомился с девушкой, по имени....правильно, тоже Наташа. НО. Еще в сценарии появилась сестра Ольга, на год старше её. Ната, которая моя, занималась карате, отлично рисовала, любила живопись. Конечно же приезжала ко мне в гости, но вот так получалось, что как раз перед приходом ко мне Лешки, она пропадала, хотя в воздухе прихожей всегда оставался аромат её духов, а на моей щеке чуть заметный след от губной помады. Потом она как-то забыла у меня свое платье на смену, после занятий, второй раз туфли. Что поделать, мне приходилось извращаться, но он верил, все потому, что сам скрывал от нас свою пассию. Андрюшка верил, но без такого остервенения как я, потому что у него у самого тоже появилась какая-то подруга, но именно к ней я относился вполне ровно. В отличии от нашего Алекса, Дюша не скрывал ничего и охотно показывал фотографии из группы, потом где они вдвоем сняты. Она была милой и с скромной на вид, вполне хорошая. Но вот Тэпч из всего делал интригу и скрывал всё, что только можно.
Так вот, извращался я при помощи маминых духов, коллекция коих была в избытке, а платья, туфли, пояски она порой кому-то доставала, перепродавала и т.д. Ну я и выкладывал это все небрежно, в разных местах комнаты, критически осматривая содеянную мизансцену, как маститый режиссер.
Этот дурдом продолжался довольно долго, обрастая подробностями, интригами. Они даже обе ко мне приезжали в гости, мы смотрели фильмы, обедали, гуляли. Алекс потом и на это перестал реагировать.
Потом, не помню когда, но мы ехали в трамвае куда-то вместе, разговорились, как-то чересчур откровенно и я признался, что врал, врал как сивый мерин, потому что тоже хотел немного счастья себе и внимания со стороны друга, хоть какой-то заинтересованности. Откровенно так все выложил, что аж глаза увлажнились, в общем с трудом не расплакался от этой правды. Лешка положил руку мне на плечо, сказав, что у меня все будет хорошо, он не обиделся.
Мы с Андрюшкой в это время как-то чаще и плотнее стали общаться, писал вот как мы собирали бутылки вместе, его родня относилась ко мне как к равному, это жутко нравилось. Мы гуляли по всему району, болтали о будущем, о дельфинах (он жутко любил этих морских млекопитающих и собирал с ними буквально все - от марок до статуэток).
Однажды зимой его отец - довольно строгий но справедливый военный человек, поручил ему сколоть лед от дверей гаража, который располагался буквально через дорогу от его дома, на месте старых ангаров уже закрытой железной дороги. Я предложил свою помощь, не задумываясь, не потому что хотел подлизаться, а просто в тот момент во мне так проникновенно и глубоко в душе, сердце, мыслях, появилось чувство, что этот момент запомню на всю жизнь (и это правда) Мне хотелось быть рядом с другом, что-то сделать для него, в благодарность, что тот избрал именно меня, подарил мне эту честь. Сейчас звучит это наивно и очень по-детски мило, но именно так думал. Под воздействием этих мыслей и чувств я неистово колол лед тяжеленным ломом, невзирая на усталость и холод. Лупил самозабвенно и без устали, так, что буквально через полчаса, дорожка была расчищена, двери гаража могли свободно открываться наружу, а от меня валил пар и уходил высоко в морозную синюю высь. Мы собрали лед и крошку лопатами и отнесли к большой куче. Потом я сходил домой, переоделся и, спустя четверть часа, уже пил у Дюшки дома горячий чай с сухофруктами и конфетами. Это был прекрасный день, я запомнил его до конца своих дней.
Грусть стала потихоньку отходить в то время, вроде даже и ревность ушла. Мы болтали подолгу по телефону, выгуливали его собаку Ладку, я рьяно разыскивал любые упоминания или фото дельфинов, стал слушать Dire Straits, которых Андрей просто обожал, даже подарил ему несколько компакт дисков, за которыми специально ездил на Горбушку. В то время даже сам Лешка, словно очнувшись от своих дел, стал все чаще появляться, кто его знает, может тоже ревновал или просто соскучился по старым друзьям, со своими трилобитами в голове. Какие-никакие, но мы все же знали друг друга прорву времени, так нам казалось тогда. Мы еще не съели пуд соли, может только раскрыли мешочек и ковырнули дюжину половников, но все же. И как-то все наладилось, выгул собак, встречи после учебы, в выходные, прогулки, валялись в высокой траве в парке, на стадионе летом, загребали сухие яркие разноцветные листья осенью, зимой трамбовали снег на знакомых тропинках и улочках. Наконец Лангур, наш старый приятель, снова принимал на свою широкую гранитную спину "шестерых мушкетеров". Лешка - содержал в себе три души, я - две, а Андрюша выбрал одну. Это наша юношеская дурь, которую мы придумали сами, не помню как это случилось, но вот так как есть и говорю.
После смерти Андрюшки мы некоторое время не виделись. непонятное и странное дело. Грабители ворвались в квартиру, ничего не взяли, кроме того, что сняли заднюю крышку телевизора, который они недавно купили и привезли из заграницы и что-то вынули оттуда, темное дело, уходящее корнями в военную разведку, где служил его отец. Его убили. Два выстрела, в голову и в сердце. Так делают обычные грабители? Вот и я думаю, что нет. А я ведь еще утром разговаривал с ним, тот готовился к сессии на третьем курсе юридического, обложился учебниками и сказал, что наверно лишь вечером сможет выйти с собакой.
Помнил почти все, но особо в память врезался гроб, я упорно не хотел смотреть на того, кто там лежит, думая, что Дюшенька просто уехал. А это лицо с синими пятнами - не он, да и не похож он был.
Около гроба Лешка сказал мне, прижав меня рукой к себе - нас теперь осталось только пятеро. Глупо прозвучало, но я зарыдал.
И еще запомнил как сидел уже на поминках, в большой комнате, вымытый, одетый во все новое и...передо мной стояла плошка с бульоном, в котором плавала лапша. Я крутил ложкой в жидкости, силясь влить в себя хоть немного, все никак не мог поймать упрямую лапшинку, она вертелась и соскальзывала с ложки. Незнакомые мне люди были в комнате, Андрюшкино фото с рамочкой на комоде, странный запах, его девушка в черной кофте, с заплаканными глазами, как оказалось после экзаменов он хотел сделать ей предложение. Его мама и родная сестра с посеревшими лицами. Отец с каменным лицом.
На память я взял две книги, Государственное право и Юридические основы. Не знаю почему, просто не знаю.
Мы еще какое-то время общались с Лешей, но смутно помню то время. Горошинками на пол падали дни, скользили недели, текли месяцы. Постепенно боль и горечь ушли, оставив воспоминания и грусть утраты. Закрутилась жизнь, собственные проблемы, конечно приходил к Дюшиной семье, отдавая дань уважения, потом у самого с родными начались беды. Хреновенький я друг.
В своей университетской группе я не то чтобы не пользовался популярностью, просто учился, потому что нравилось, скорее всего эта четкая цель - избежать армии, была для меня первоначальной, так что никакие посторонние дела не могли меня отвлечь. Конечно, поначалу, мне понравились все девушки в обеих группах, они были все такие приветливые и милые. Никто не ругался и не посылал, когда что-то говорил им, со школы все еще помнил оскорбления в свой адрес. А тут - на тебе, и вроде как улыбаются. Ну что ту сказать, моя блаженная идиотность рождала картины одна приятнее другой, вот улыбнулась, а я уже в конвульсиях грежу, как мы ходим взявшись за руки, встречаемся, чуть ли не женимся. Потом другая, и еще и еще. А по факту - хрень хренью, все заняты, кто-то уже на втором курсе выскочил замуж. Так что я быстро плюнул и сосредоточился на учебе.
С ребятами было проще. Мне жутко импонировал Коля Офросимов, эдакий высокий и стройный парень, с мягким тихим голосом, тонкими чертами лица, довольно культурный. Девчонки от него, впоследствии были просто без ума, как он сам говорил. Но не в наших группах.
Мы болтали обо всем, хотя Коля любил очень рассказывать о своих амурных похождениях, без пафоса и грязи, без превосходства. Просто вот начинал, полушепотом рассказывать, словно слегка удивленно раскрывая глаза. Добавляя в конце фразы - Ты представляешь?! Это вообщее! Прикинь! Он был милым, но учился с трудом, эдакий натяг на троечку, но он радовался как ребенок даже этой оценке. Не могу сказать, что подружились, просто учились вместе и все, ближе к четвертому курсу очень многие были переведены из наших групп в другие, Коля был в их числе.
Потом Макс, компьютерный гений, мастер программирования на паскале и др., идеалист, покрытый надуманным покрывалом тайны, что касалось его жизни вне стен ВУЗа. Писал, как он заработал на мне, вообще надежды на него не было, хоть и считаю себя фиговым приятелем, но тот был просто чемпион. После академки, вроде как старше нас всех на год, хотя по комплекции сходил запросто за обычного восьмиклассника. Он уже отгородился от всех невидимым барьером и даже по учебе общался избрано. Жутко злился, когда приходилось в редких случаях звонить ему домой, действительно по важному делу, отчаянно делая вид, что живет с мамой постольку поскольку, типа как с соседкой. Кстати мы познакомились именно на жутко скучных, первых утренних парах по философии, на которые ходило...около четырех-пяти человек (из 64-х!). Разговорились, пообщались, продолжили иногда пересекаться, вплоть до сдачи диплома, даже писали его на одной кафедре у одного же преподавателя. Все годы обучения он был похож на доску через лужу, вроде лежит, вроде перейти можно, а наступаешь - с хлюпаньем уходит под воду.
Фомичев, Горохов, Михайлов, Сапрыкин, Семичев....вот о последнем напишу чуть больше.
В наших сдвоенных группах ученики перемешались сразу, несмотря на то, что вроде как разные номера, но поток был один, так что по факту все шестьдесят с хвостиком человек постоянно сидели вместе на лекциях.
Ирония судьбы или просто популярное имя. Семичева звали Лёшей. У него одного из первых появился компьютер, полностью, со всеми причиндалами, монитор, мышка. клавиатура, системник и принтер! Тогда это было нереальное богатство, но как оно ему досталось, я узнал позднее.
А так, вот на переменке, я сидел на парте и смотрел как этот тихий темноволосый, невысокий чуть полноватый парнишка листает газету с рекламой и ценами на компьютеры. Подошел, спросил, сам в это время уже мечтал о компе, но пока это было недостижимо. Разговорились. Потом еще и еще, сели рядом на лекции. Через некоторое время уже обменивались телефонами. А там пошли лабы по информатике и мы как-то садились втроем, Макс, Лёша и я, первый писал программу, быстро все сдавал а мы...расхлебывали остальное, но все равно это было проще чем у остальных, мы лишь зазубривали алгоритм, Макс нам не помогал. Поскольку писал он на паскале, а преподавали нам фортран, то Лёшка пригласил меня к себе, мол делать будем сами. Не вопрос! Жил он почти рядом с универом. Я учился тогда замечательно, так что теорию на зубок знал, писали программы, на его 486-м компиляция была на порядок быстрее чем на 286 или на 386 лабораторных. Так что, сделав все дела, мы играли в Doom I-II, Duke Nukem 3D, Rise of Triad и прочее. Потом мы стали общаться еще плотнее, гуляли, болтали, мотались по району в выходные, на Митинский и Горбушку ездили вместе. Но внутри я уже начал бояться, что эта идиллия когда-нибудь пройдет, что произойдет, когда мы перестанем общаться, хоть и гнал эту мысль прочь, она настойчиво буравила мне мозг. Поскольку не умел дистанцироваться, то старался в приятельских отношениях выкручивать шайбу громкости на максимум. Наверно поэтому его хороший знакомый Вит стал впоследствии общаться со мной даже больше чем с ним, чем вызвал ревность Леши, скорее всего, сейчас понимаю - он также как и я был довольно одинок и ревностно оберегал любое внимание к себе. Вот такие вот нехитрые проблемы общения молодых людей в середине девяностых приходится описывать.
Приятель я был тоже не подарок. Нервный, эгоистичный, завистливый.
На вручение дипломов мы договорились прийти вместе, я захвачу из дома видеокамеру, поснимаю на память. Вообще стеснялся по-прежнему внимания к себе, хоть и висел на втором этаже на доске почета в нашем университете, как один из лучших студентов шестого курса. Даже пришлось записать на видео, моё фото среди девчонок, худосочная осунувшаяся харя, с затянутыми сзади в конский хвост волосами, вроде даже в галстуке. Не помню, давно не видел эту запись, где-то на даче валяется, если не рассыпалась еще на мини DV кассете, кстати там же и защита моего диплома.
Ну так вот, суть да дело, приготовил камеру, зарядил аккумулятор, взял второй про запас в кармашек специальной сумки-чехла, проверил как включается, оделся и поехал. Мы договорились встретиться у "свечки", нашего административного здания и потом пройти в большой актовый зал. Приехал, стоял жаркий летний день, переваливший далеко за час, яркий солнечный свет уже немного посочнел и стал отдавать в оранжевость. Я вынул камеру, решив поснимать немного на улице, фонтаны, деревья, студентов. Но стоило мне заглянуть в видоискатель, как понял, что в камере нет пленки! Ну надо же?! Всегда она там торчала, да ни разу её не вынимали просто так, что за хрень?!
Я развернулся и, несмотря на уговоры Лешки, поехал домой за пленкой. Уже в автобусе понял - не приеду назад. Злился на камеру, на себя, на кассету, которая небось лежала дома в секретере и ржала, на все вокруг. Кассета была дома, на полочке. Конечно обратно никуда не поехал, хотя и мог опоздать, но злость и жалость на себя отобрали силы. Сорвал рубашку, брюки, сделал чаю и вышел на балкон, облокотился на подоконник, прихлебывал и смотрел на рыжеющее солнце и тепло-синий небосвод за кронами деревьев, вечерело. Прихлебывал напиток и со странной пустотой думал о том, что сглупил, но признаваться себе в этом не хотелось.
Как потом сказал Лешка, на поздравлении был зам. декана, больше никто не пришел, директор и декан нашли более важные дела, народу было вполне много, поздравления, выход на сцену, розочка, диплом и рукопожатие под вспышки фотоаппаратов. Диплом я потом забрал на кафедре, оставив свой цветок вянуть в вазочке секретаря.
Общение прекратилось не сразу, помню что мы стали спорить по всякой ерунде, я не уступал в суждениях, пошли разногласия, причем почти по любому поводу. Мы были похожи на семейную пару у которых не осталось ничего общего, не ссорились сильно потому, что расходились, каждый оставаясь при своем мнении.
Потом, однажды, после небольшого перерыва, с неделю где-то, я ехал возвращать ему мышку, уже чувствуя, еще в автобусе, что это будет последний раз. Обиды и грусти не было, странная пустота, апатия, может быть даже легкая соринка злобной радости, что дескать пусть тоже погрустит, поскучает, одному-то хреново. В тот период моим импортозамещением дружбы послужил компьютер и игры. Так что, по сути, оставшись один я погрузился с головой в выдуманные миры и приключения.
Потом были долгие скитания без работы, непонятные подработки, о дружбе с кем-либо даже не помышлял, поскольку холил и взращивал своё чувство одиночества, даже немного гордился им. Еще бы - в таком возрасте солидном, а нет ни друзей ни девушки, эвона я каков. Лет в 20 это забавно, в 25 чуть менее, а уж в 30 к этому привыкаешь и даже полагаешь, что это вроде как норма.
Итак, я стоял и держал в руках эти сумки. С капустой и картофанычем. Стал хорохориться, мол вот продукты покупаю, готовить буду, заодно и мышцы качаю. Но все равно это выглядело жутко блёкло, нашел с чем сравнить, да все что было у меня в обеих сумках плюс сдача в кармане брюк - тьфу, против дня рождения девушки. Другой парнишка, вставший поодаль, позвал, мол они торопятся, Лешка улыбнулся и побежал. Я резво поднял обе сумки и на адреналине пронес их еще метров пятнадцать-двадцать, потом легкие загорелись огнем, заныли плечи и руки. До дома шел, постоянно опуская ношу на асфальт, отдыхая. Опосля ныло все тело, как один большой синяк.
Что поделать, в то время дружок из меня был поганый. Еще даже до этих всех событий, припомнил сейчас, что когда Лешка Топчаев познакомился с девушкой и стал пропадать подолгу, часто, вечно был в блаженной эйфории и с мечтательным выражением на лице, во всяком случае он потом признался, когда мы с Андрюшкой прижали его расспросами. Вроде как её звали Наталья. Фамилия Задворнова, кажется.
Мне было жутко завидно, злился на себя, за то, что такой урод, что никому не нужен. Вот и придумал, что тоже познакомился с девушкой, по имени....правильно, тоже Наташа. НО. Еще в сценарии появилась сестра Ольга, на год старше её. Ната, которая моя, занималась карате, отлично рисовала, любила живопись. Конечно же приезжала ко мне в гости, но вот так получалось, что как раз перед приходом ко мне Лешки, она пропадала, хотя в воздухе прихожей всегда оставался аромат её духов, а на моей щеке чуть заметный след от губной помады. Потом она как-то забыла у меня свое платье на смену, после занятий, второй раз туфли. Что поделать, мне приходилось извращаться, но он верил, все потому, что сам скрывал от нас свою пассию. Андрюшка верил, но без такого остервенения как я, потому что у него у самого тоже появилась какая-то подруга, но именно к ней я относился вполне ровно. В отличии от нашего Алекса, Дюша не скрывал ничего и охотно показывал фотографии из группы, потом где они вдвоем сняты. Она была милой и с скромной на вид, вполне хорошая. Но вот Тэпч из всего делал интригу и скрывал всё, что только можно.
Так вот, извращался я при помощи маминых духов, коллекция коих была в избытке, а платья, туфли, пояски она порой кому-то доставала, перепродавала и т.д. Ну я и выкладывал это все небрежно, в разных местах комнаты, критически осматривая содеянную мизансцену, как маститый режиссер.
Этот дурдом продолжался довольно долго, обрастая подробностями, интригами. Они даже обе ко мне приезжали в гости, мы смотрели фильмы, обедали, гуляли. Алекс потом и на это перестал реагировать.
Потом, не помню когда, но мы ехали в трамвае куда-то вместе, разговорились, как-то чересчур откровенно и я признался, что врал, врал как сивый мерин, потому что тоже хотел немного счастья себе и внимания со стороны друга, хоть какой-то заинтересованности. Откровенно так все выложил, что аж глаза увлажнились, в общем с трудом не расплакался от этой правды. Лешка положил руку мне на плечо, сказав, что у меня все будет хорошо, он не обиделся.
Мы с Андрюшкой в это время как-то чаще и плотнее стали общаться, писал вот как мы собирали бутылки вместе, его родня относилась ко мне как к равному, это жутко нравилось. Мы гуляли по всему району, болтали о будущем, о дельфинах (он жутко любил этих морских млекопитающих и собирал с ними буквально все - от марок до статуэток).
Однажды зимой его отец - довольно строгий но справедливый военный человек, поручил ему сколоть лед от дверей гаража, который располагался буквально через дорогу от его дома, на месте старых ангаров уже закрытой железной дороги. Я предложил свою помощь, не задумываясь, не потому что хотел подлизаться, а просто в тот момент во мне так проникновенно и глубоко в душе, сердце, мыслях, появилось чувство, что этот момент запомню на всю жизнь (и это правда) Мне хотелось быть рядом с другом, что-то сделать для него, в благодарность, что тот избрал именно меня, подарил мне эту честь. Сейчас звучит это наивно и очень по-детски мило, но именно так думал. Под воздействием этих мыслей и чувств я неистово колол лед тяжеленным ломом, невзирая на усталость и холод. Лупил самозабвенно и без устали, так, что буквально через полчаса, дорожка была расчищена, двери гаража могли свободно открываться наружу, а от меня валил пар и уходил высоко в морозную синюю высь. Мы собрали лед и крошку лопатами и отнесли к большой куче. Потом я сходил домой, переоделся и, спустя четверть часа, уже пил у Дюшки дома горячий чай с сухофруктами и конфетами. Это был прекрасный день, я запомнил его до конца своих дней.
Грусть стала потихоньку отходить в то время, вроде даже и ревность ушла. Мы болтали подолгу по телефону, выгуливали его собаку Ладку, я рьяно разыскивал любые упоминания или фото дельфинов, стал слушать Dire Straits, которых Андрей просто обожал, даже подарил ему несколько компакт дисков, за которыми специально ездил на Горбушку. В то время даже сам Лешка, словно очнувшись от своих дел, стал все чаще появляться, кто его знает, может тоже ревновал или просто соскучился по старым друзьям, со своими трилобитами в голове. Какие-никакие, но мы все же знали друг друга прорву времени, так нам казалось тогда. Мы еще не съели пуд соли, может только раскрыли мешочек и ковырнули дюжину половников, но все же. И как-то все наладилось, выгул собак, встречи после учебы, в выходные, прогулки, валялись в высокой траве в парке, на стадионе летом, загребали сухие яркие разноцветные листья осенью, зимой трамбовали снег на знакомых тропинках и улочках. Наконец Лангур, наш старый приятель, снова принимал на свою широкую гранитную спину "шестерых мушкетеров". Лешка - содержал в себе три души, я - две, а Андрюша выбрал одну. Это наша юношеская дурь, которую мы придумали сами, не помню как это случилось, но вот так как есть и говорю.
После смерти Андрюшки мы некоторое время не виделись. непонятное и странное дело. Грабители ворвались в квартиру, ничего не взяли, кроме того, что сняли заднюю крышку телевизора, который они недавно купили и привезли из заграницы и что-то вынули оттуда, темное дело, уходящее корнями в военную разведку, где служил его отец. Его убили. Два выстрела, в голову и в сердце. Так делают обычные грабители? Вот и я думаю, что нет. А я ведь еще утром разговаривал с ним, тот готовился к сессии на третьем курсе юридического, обложился учебниками и сказал, что наверно лишь вечером сможет выйти с собакой.
Помнил почти все, но особо в память врезался гроб, я упорно не хотел смотреть на того, кто там лежит, думая, что Дюшенька просто уехал. А это лицо с синими пятнами - не он, да и не похож он был.
Около гроба Лешка сказал мне, прижав меня рукой к себе - нас теперь осталось только пятеро. Глупо прозвучало, но я зарыдал.
И еще запомнил как сидел уже на поминках, в большой комнате, вымытый, одетый во все новое и...передо мной стояла плошка с бульоном, в котором плавала лапша. Я крутил ложкой в жидкости, силясь влить в себя хоть немного, все никак не мог поймать упрямую лапшинку, она вертелась и соскальзывала с ложки. Незнакомые мне люди были в комнате, Андрюшкино фото с рамочкой на комоде, странный запах, его девушка в черной кофте, с заплаканными глазами, как оказалось после экзаменов он хотел сделать ей предложение. Его мама и родная сестра с посеревшими лицами. Отец с каменным лицом.
На память я взял две книги, Государственное право и Юридические основы. Не знаю почему, просто не знаю.
Мы еще какое-то время общались с Лешей, но смутно помню то время. Горошинками на пол падали дни, скользили недели, текли месяцы. Постепенно боль и горечь ушли, оставив воспоминания и грусть утраты. Закрутилась жизнь, собственные проблемы, конечно приходил к Дюшиной семье, отдавая дань уважения, потом у самого с родными начались беды. Хреновенький я друг.
В своей университетской группе я не то чтобы не пользовался популярностью, просто учился, потому что нравилось, скорее всего эта четкая цель - избежать армии, была для меня первоначальной, так что никакие посторонние дела не могли меня отвлечь. Конечно, поначалу, мне понравились все девушки в обеих группах, они были все такие приветливые и милые. Никто не ругался и не посылал, когда что-то говорил им, со школы все еще помнил оскорбления в свой адрес. А тут - на тебе, и вроде как улыбаются. Ну что ту сказать, моя блаженная идиотность рождала картины одна приятнее другой, вот улыбнулась, а я уже в конвульсиях грежу, как мы ходим взявшись за руки, встречаемся, чуть ли не женимся. Потом другая, и еще и еще. А по факту - хрень хренью, все заняты, кто-то уже на втором курсе выскочил замуж. Так что я быстро плюнул и сосредоточился на учебе.
С ребятами было проще. Мне жутко импонировал Коля Офросимов, эдакий высокий и стройный парень, с мягким тихим голосом, тонкими чертами лица, довольно культурный. Девчонки от него, впоследствии были просто без ума, как он сам говорил. Но не в наших группах.
Мы болтали обо всем, хотя Коля любил очень рассказывать о своих амурных похождениях, без пафоса и грязи, без превосходства. Просто вот начинал, полушепотом рассказывать, словно слегка удивленно раскрывая глаза. Добавляя в конце фразы - Ты представляешь?! Это вообщее! Прикинь! Он был милым, но учился с трудом, эдакий натяг на троечку, но он радовался как ребенок даже этой оценке. Не могу сказать, что подружились, просто учились вместе и все, ближе к четвертому курсу очень многие были переведены из наших групп в другие, Коля был в их числе.
Потом Макс, компьютерный гений, мастер программирования на паскале и др., идеалист, покрытый надуманным покрывалом тайны, что касалось его жизни вне стен ВУЗа. Писал, как он заработал на мне, вообще надежды на него не было, хоть и считаю себя фиговым приятелем, но тот был просто чемпион. После академки, вроде как старше нас всех на год, хотя по комплекции сходил запросто за обычного восьмиклассника. Он уже отгородился от всех невидимым барьером и даже по учебе общался избрано. Жутко злился, когда приходилось в редких случаях звонить ему домой, действительно по важному делу, отчаянно делая вид, что живет с мамой постольку поскольку, типа как с соседкой. Кстати мы познакомились именно на жутко скучных, первых утренних парах по философии, на которые ходило...около четырех-пяти человек (из 64-х!). Разговорились, пообщались, продолжили иногда пересекаться, вплоть до сдачи диплома, даже писали его на одной кафедре у одного же преподавателя. Все годы обучения он был похож на доску через лужу, вроде лежит, вроде перейти можно, а наступаешь - с хлюпаньем уходит под воду.
Фомичев, Горохов, Михайлов, Сапрыкин, Семичев....вот о последнем напишу чуть больше.
В наших сдвоенных группах ученики перемешались сразу, несмотря на то, что вроде как разные номера, но поток был один, так что по факту все шестьдесят с хвостиком человек постоянно сидели вместе на лекциях.
Ирония судьбы или просто популярное имя. Семичева звали Лёшей. У него одного из первых появился компьютер, полностью, со всеми причиндалами, монитор, мышка. клавиатура, системник и принтер! Тогда это было нереальное богатство, но как оно ему досталось, я узнал позднее.
А так, вот на переменке, я сидел на парте и смотрел как этот тихий темноволосый, невысокий чуть полноватый парнишка листает газету с рекламой и ценами на компьютеры. Подошел, спросил, сам в это время уже мечтал о компе, но пока это было недостижимо. Разговорились. Потом еще и еще, сели рядом на лекции. Через некоторое время уже обменивались телефонами. А там пошли лабы по информатике и мы как-то садились втроем, Макс, Лёша и я, первый писал программу, быстро все сдавал а мы...расхлебывали остальное, но все равно это было проще чем у остальных, мы лишь зазубривали алгоритм, Макс нам не помогал. Поскольку писал он на паскале, а преподавали нам фортран, то Лёшка пригласил меня к себе, мол делать будем сами. Не вопрос! Жил он почти рядом с универом. Я учился тогда замечательно, так что теорию на зубок знал, писали программы, на его 486-м компиляция была на порядок быстрее чем на 286 или на 386 лабораторных. Так что, сделав все дела, мы играли в Doom I-II, Duke Nukem 3D, Rise of Triad и прочее. Потом мы стали общаться еще плотнее, гуляли, болтали, мотались по району в выходные, на Митинский и Горбушку ездили вместе. Но внутри я уже начал бояться, что эта идиллия когда-нибудь пройдет, что произойдет, когда мы перестанем общаться, хоть и гнал эту мысль прочь, она настойчиво буравила мне мозг. Поскольку не умел дистанцироваться, то старался в приятельских отношениях выкручивать шайбу громкости на максимум. Наверно поэтому его хороший знакомый Вит стал впоследствии общаться со мной даже больше чем с ним, чем вызвал ревность Леши, скорее всего, сейчас понимаю - он также как и я был довольно одинок и ревностно оберегал любое внимание к себе. Вот такие вот нехитрые проблемы общения молодых людей в середине девяностых приходится описывать.
Приятель я был тоже не подарок. Нервный, эгоистичный, завистливый.
На вручение дипломов мы договорились прийти вместе, я захвачу из дома видеокамеру, поснимаю на память. Вообще стеснялся по-прежнему внимания к себе, хоть и висел на втором этаже на доске почета в нашем университете, как один из лучших студентов шестого курса. Даже пришлось записать на видео, моё фото среди девчонок, худосочная осунувшаяся харя, с затянутыми сзади в конский хвост волосами, вроде даже в галстуке. Не помню, давно не видел эту запись, где-то на даче валяется, если не рассыпалась еще на мини DV кассете, кстати там же и защита моего диплома.
Ну так вот, суть да дело, приготовил камеру, зарядил аккумулятор, взял второй про запас в кармашек специальной сумки-чехла, проверил как включается, оделся и поехал. Мы договорились встретиться у "свечки", нашего административного здания и потом пройти в большой актовый зал. Приехал, стоял жаркий летний день, переваливший далеко за час, яркий солнечный свет уже немного посочнел и стал отдавать в оранжевость. Я вынул камеру, решив поснимать немного на улице, фонтаны, деревья, студентов. Но стоило мне заглянуть в видоискатель, как понял, что в камере нет пленки! Ну надо же?! Всегда она там торчала, да ни разу её не вынимали просто так, что за хрень?!
Я развернулся и, несмотря на уговоры Лешки, поехал домой за пленкой. Уже в автобусе понял - не приеду назад. Злился на камеру, на себя, на кассету, которая небось лежала дома в секретере и ржала, на все вокруг. Кассета была дома, на полочке. Конечно обратно никуда не поехал, хотя и мог опоздать, но злость и жалость на себя отобрали силы. Сорвал рубашку, брюки, сделал чаю и вышел на балкон, облокотился на подоконник, прихлебывал и смотрел на рыжеющее солнце и тепло-синий небосвод за кронами деревьев, вечерело. Прихлебывал напиток и со странной пустотой думал о том, что сглупил, но признаваться себе в этом не хотелось.
Как потом сказал Лешка, на поздравлении был зам. декана, больше никто не пришел, директор и декан нашли более важные дела, народу было вполне много, поздравления, выход на сцену, розочка, диплом и рукопожатие под вспышки фотоаппаратов. Диплом я потом забрал на кафедре, оставив свой цветок вянуть в вазочке секретаря.
Общение прекратилось не сразу, помню что мы стали спорить по всякой ерунде, я не уступал в суждениях, пошли разногласия, причем почти по любому поводу. Мы были похожи на семейную пару у которых не осталось ничего общего, не ссорились сильно потому, что расходились, каждый оставаясь при своем мнении.
Потом, однажды, после небольшого перерыва, с неделю где-то, я ехал возвращать ему мышку, уже чувствуя, еще в автобусе, что это будет последний раз. Обиды и грусти не было, странная пустота, апатия, может быть даже легкая соринка злобной радости, что дескать пусть тоже погрустит, поскучает, одному-то хреново. В тот период моим импортозамещением дружбы послужил компьютер и игры. Так что, по сути, оставшись один я погрузился с головой в выдуманные миры и приключения.
Потом были долгие скитания без работы, непонятные подработки, о дружбе с кем-либо даже не помышлял, поскольку холил и взращивал своё чувство одиночества, даже немного гордился им. Еще бы - в таком возрасте солидном, а нет ни друзей ни девушки, эвона я каков. Лет в 20 это забавно, в 25 чуть менее, а уж в 30 к этому привыкаешь и даже полагаешь, что это вроде как норма.
- Телевизор
- Телефон
- Балкон
- Гараж
Телефон:
Телефон
Чтобы иметь возможность просматривать номера собственников, нужно оплатить доступ.
Это объявление из Базы ВК № 27258
